Пожалуйста, включите JavaScript! Как включите?

помощи содержать себя и меня. Говорила о том, что этот мужчина готов обеспечивать и ее и меня, но он никогда не станет моим отцом. Она этого не допустит, потому что у меня был и будет один отец, которого она никогда не оставит. Она будет ходить к нему на свидания, носить ему передачки и ждать его возвращения. Ей никто не нужен кроме него, а этот мужчина временное явление. Он готов, он хочет платить. Пусть так и будет. Пока. Я не знала, как принять для себя то, что в маминой жизни есть еще кто-то кроме папы. Мама скрывала от меня этот факт, а я ничем не выдала того, что я это знаю. Так прошло еще два года. Мама продолжала делать папе регулярные передачки, ездить к нему на краткосрочные и на длительные свидания. Я не представляю, как она объясняла ему, откуда у нее деньги на все это, но думаю, что он и сам понимал, откуда все это берется. За это время мама еще сильнее отдалилась от меня. Она обеспечивала меня материально по полной программе, но не более. Она не знала и не интересовалась, чем живу я. Ей было важно, чтобы я хорошо училась и вовремя приходила домой. Мои мысли, чувства, переживания ее не волновали. Еще через год мама рассталась со своим любовником. Я поняла, что она рассталась с ним лишь потому, что наше материальное положение в одночасье ухудшилось. Душевных переживаний, слез, истерик у мамы, я не наблюдала. Через некоторое время я нашла в ванной использованный одноразовый шприц с остатками крови. Я, наивная, с округлившимися глазами, боясь прикоснуться к этому шприцу, побежала за мамой, взяла ее за руку, привела в ванную и показала ей шприц. Мама как-то сразу засуетилась, тут же разозлилась, схватила этот шприц и выкинула его в помойное ведро. Посмотрела на меня, заметила мою растерянность и зло бросила: -Не суй свой нос, куда не положено. Накричав на меня, она ушла в комнату. Я расплакалась. Расплакалась от обиды. Я никуда не совала свой нос. Я заметила этот шприц, так как он лежал на видном месте. А при воспоминании о том, с какой ненавистью мама смотрела на меня и говорила мне обидные слова, я разрыдалась еще сильнее. Сначала, когда я увидела это шприц, он у меня не вызвал никаких ассоциаций. Его вид вызвал во мне отвращение, а запекшаяся кровь в нем чувство невероятной брезгливости. Лишь потом, когда я успокоилась, меня осенила страшная догадка. Мне было четырнадцать лет, я жила в рабочем районе и не понаслышке знала, что такое наркотики, и кто такие наркоманы. Очень многие мои знакомые хоть раз, но попробовали наркотики. Я видела, как они это делали, и какими становились после приема дозы. В моей страшной догадке меня смущало лишь одно обстоятельство. Все наркоманы были молодыми людьми. Я считала, что это увлечение свойственно молодым, что люди в возрасте мой мамы этого не делают. Однако ее реакция на найденный мною шприц перечеркивала мои сомнения и подтверждала мою догадку. Мама была в бешенстве, когда увидела этот шприц. Она была разгневана. Она ни в коем случае не хотела, чтобы я его видела. Она была настолько зла от происходящего, что даже не потрудилась придумать какую-нибудь историю, объясняющую его появление в ванной. Мама повела себя, как вор, которого поймали на месте преступления. Больше не нужно было никаких доказательств. Моя мама. Мамочка. Мама. Она употребляет наркотики. Это был шок! В подтверждение своей догадки я стала наблюдать за мамой. Через неделю я поняла все окончательно. Мама не баловалась наркотиками. Она плотно «сидела на