6 января 2006 года

Я вышла из бани, еле волоча за собой ноги. Хотелось лечь и умереть. Обессилила окончательно. -Выпьешь чифиря? – спросила Одноглазка. -Давай, - ответила я. -За что попала то? – поинтересовалась она. -228-1. -А сама употребляла? -А что не видно, еле на ногах стою? – она раздражала меня своими вопросами. -Нет, вообще не заметно, что ты болеешь. Да и по внешнему виду не скажешь, что ты на системе, - удивленно ответила она. Я вот тоже почти по 228 заехала, - начала Одноглазка, и я поняла, что видимо на мне она решила удовлетворить свою потребность в общении. -Как это почти? – удивилась я. -За содержание наркоманского притона. Подставили меня менты. -Как это подставили? Притон, он либо есть, либо его нет, - сказала я. Одноглазка стала рассказывать мне какой-то бред про ее задержание. Тут же не единожды упомянула про своего мужа, некого Шишку, по ее словам очень уважаемого человека. Однако я не поняла, в каких кругах он уважаем. Лично я ни разу не слышала про такого товарища. Затем эта дамочка очень аккуратно стала выпытывать у меня, у кого я покупала героин. Чтобы она отстала, я брякнула ей первое, что пришло в голову, что покупала порошок у человека по имени Марат, также сказала ей, что Марат проживает на улице Гагарина в своем коттедже. -А где здесь мужчины сидят? – спросила я, на полуслове перебив монолог Одноглазки, - Можно как-нибудь с ними связаться? У меня пара знакомых сейчас на Централе находятся, может, помогут чем для начала? Одноглазка объяснила, что и женщины, и мужчины фактически находятся за одной колючей проволокой, но проблема в том, что мужские корпуса слишком удалены от корпуса, на котором сидят женщины. Между собой у мужчин связь налажена, а с женским корпусом связи никакой, разве только через хоз/быков. Хоз/быки – это заключенные, которым за совершенные преступления уже назначено наказание, связанное с реальным лишением свободы, однако они отбывают свой срок не в лагере, а при тюрьме в отряде хозяйственного назначения. Как правило, большинство представителей хоз/обслуги просто боятся ехать в зону. Много таких, кто сотрудничал с Госнаркоконтролем и совершал контрольные закупки наркотиков, в результате чего крупные поставщики наркотиков получили очень большие сроки заключения. Конечно, виновники их злоключений боялись расправы, и уже здесь, в тюрьме вновь начинали сотрудничать уже с тюремными операми для того, чтобы остаться в хоз/отряде. Есть осужденные сотрудники милиции. В городе Ч. нет специальной зоны для таких сотрудников, а им не хочется ехать через всю страну в какую-то Тьмутаракань и отбывать назначенное наказание вдали от дома, поэтому их тоже оставляют в хоз/отряде. Также есть лица нетрадиционной ориентации, а вместе с ними те, кто по воле случая стал обиженным. Таких товарищей не много, их причисляют к хоз/отряду, но на деле