Пожалуйста, включите JavaScript! Как включите?

в стенах тюрьмы их банда живет отдельно и редко пересекается с остальными представителями хоз/отряда. Конечно, таким пассажирам лучше отбывать свой срок обособленно от остальных осужденных, там, где каждый шаг, каждого человека двадцать четыре часа в сутки контролируется сотрудниками тюрьмы. Здесь они под надежной охраной. В зоне такого нет. Очень маленький процент находящихся в хоз/отряде составляют те, кто за материальную, либо гуманитарную помощь остался при тюрьме. Остался в надежде на то, что в будущем таким же способом удастся купить условно – досрочное освобождение, которое активно практикуется в хоз/отряде тюрьмы и практически отсутствует в зонах города Ч. Совсем незначительный процент тех, кто попал в хоз/отряд совершенно случайно, по стечению обстоятельств, тоесть, когда в результате условно-досрочного освобождения, либо этапирования за полученные нарушения в зону, внезапно освобождается рабочее место. Одноглазка предложила мне написать письмецо (мульку) моим знакомым, а она передаст его на Централ через одного из хоз/быков. Я ответила, что сейчас не в состоянии ничего писать, поэтому займемся этим завтра. Сама же подумала, что если бы действительно я хотела отправить почту на Централ, то не стала бы этого делать ни через нее, ни через быка-почтальона, потому что вероятнее всего, что моя мулька дойдет лишь до кабинета опера, не дальше. Конечно, я не стала говорить об этом Одноглазке. Воистину молчание- золото! Тем более в тюрьме. Болтливая соседка несказанно порадовала меня тем, что я не буду ждать суда в этой камере. Это транзитная камера, которая называется «рассадка». Всех вновь прибывших сначала приводят сюда, на следующий день в тюремной больнице заключенные сдают основные анализы, после чего их рассаживают по камерам, где они дожидаются своей участи. Тех, кто находится под следствием, или как я, находился за судом, но еще не осужден, попадают на второй этаж в подследственные камеры. Тех, кто до суда находился под подпиской о невыезде, а на суде получил реальное лишение свободы, или тех, кто находился в подследственных камерах и осудился, рассаживают на первый этаж в осужденки. По словам Одноглазки в рассадке можно было задержаться лишь в двух случаях. Во первых, при задержке анализов, что бывало крайне редко, а во вторых при наличии головных и бельевых вшей, что случалось довольно часто. Пока из вновь прибывшего не вытравят эту гадость – в камеру не поднимут. Я слушала все это, брезгливо кривила носиком, потому что конечно было неприятно знать эту прозу жизни. И тут же одернула себя. Напомнила сама себе куда я попала и настроилась ничему впредь не удивляться, чтобы не происходило. Это был единственный способ не сойти с ума в этом дурдоме. Мне показалось, что чифирь немного улучшил мое физическое состояние. Я удивилась, но меня больше не знобило. Глаза закрывались сами собой. Еще бы, через несколько часов двое суток, как я не спала ни минуты. Всю информацию, что была мне нужна на этот момент, я получила, поэтому предложила своей соседке немного поспать. Я легла. Вроде бы уснула. Проснулась от своего стона. Снилось, что я от кого-то убегаю, наркотики, черти, в общем, муть какая – то. Соседка сильно храпела и причмокивала. Видимо ей снился ее притон. Интересно, сколько я проспала? Часы иметь в тюрьме запрещено, поэтому я нажала на красную кнопку, расположенную около робота. При нажатии на эту кнопку над камерой