преступлении. Лично я считала этот митинг излишним, потому что каждый из присутствующих здесь скорбел, и не нужно было это озвучивать. Души людские стонали сегодня. Страшно. Я не понимала, как Анна Анатольевна переживет это горе. Можно ли пережить такое? У меня не хватило мужества пойти к ней в первые дни после похорон. Я зашла к ней дней через десять после печальных событий. Не стоит браться за описание ее состояния. От цветущей красавицы не осталось и следа. Горе сделало свое дело, оно поглотило ее полностью, и не было на свете таких слов, чтобы утешить ее в тот момент. Однако Анна Анатольевна, имея потребность говорить о последнем дне жизни Егора, рассказала, что она ждала Егора со свадьбы, прилегла отдохнуть и случайно задремала. Проснулась от собственного крика. Ей приснилось, что у Егора кровь горлом пошла, а через час приехали товарищи ее сына, чтобы сообщить ей страшную новость. Единственная пуля попала в шею, в артерию… Смерть была мгновенной… После окончания одиннадцатого класса я уговорила свою маму дать мне крупную сумму денег, и поехала в Москву за шмотками. В компаньонки я пригласила свою знакомую девочку, предварительно пообещав ей, что найду место для реализации купленных нами вещей. Приехав в город Москва, мы, по предварительной договоренности остановились у моей подруги Алены, с которой дружили, учась в средних классах школы. Мама этой девочки тогда работала в Городском отделе народного образования и очень хорошо знала мою маму, а папа Алены был военным. Они переехали в город Ч. из города Мирный в связи с тем, что ее папа пошел на повышение. Однако и в городе Ч. их семья задержалась лишь на три года. Аленин папа стал генералом, и их семья переехала в город Одинцово Московской области, а уже через год и в саму Москву. С Аленой мы поддерживали отношения: изредка созваниваясь и регулярно переписываясь. На ноябрьские каникулы в девятом классе, я две недели была у нее в гостях. И вот, опять, приехав в город Москва на три дня, остановились у нее. Благо ее родители были не против. Затарившись в Москве вещами, мы, довольные, уехали назад. Уже дома, с помощью Андрея, я определилась с местом реализации купленных вещей. Этим местом стал самый популярный рынок города. В те годы еще не было ни бутиков, ни салонов, ни фирменных отделов одежды. Были рынки. Престижные и не очень, и был рэкет. Тоесть за то, что ты продаешь вещи на рынке, ты должен был заплатить определенную сумму крутым парням. Конечно, можно было и не платить, тогда торговать тебе никто не даст не то, что на самых центровых местах, а за забором у рынка. Можно было не платить, а торговать. В общем, кто, как умудрялся. В ближайшие выходные после нашего приезда, мы с компаньонкой с огромными сумками поехали на базар торговать. Андрей научил меня, что никому и ничего я платить не должна. С утра ко мне подойдет человек по имени Артур, представится, и если у меня возникнут какие-то проблемы, то решать я их должна только через Артура. Также Андрей назвал номер торгового ряда и торгового места, которое я могу смело занимать с утра. Действительно, приехав на рынок и расположившись, я заметила парня, который стоял и наблюдал за нами. Он, увидев, что я поняла, кто он такой, подошел и представился. Его звали Артур. Это был очень милый, приветливый и вежливый парень лет двадцати шести, чей образ никак не вязался с общепринятым представлением о рэкетирах.