используют тюремные повара, можно приготовить лучше. Поэтому меня возмущает наплевательское отношение тюремных поваров к процессу приготовления пищи. Они очень быстро забыли, что совсем недавно сами сидели в хате и материли тех поваров, кто варит баланду. К вышеперечисленному меню СИЗО города Ч., ежедневно на человека выдавалось по полбулки хлеба и по столовой ложке сахара. Хорошо, когда у заключенного были родственники, кто носил продуктовые передачи – грел заключенного, а если у человека не было никакой поддержки? Как выжить? У меня пока была надежда на мужа, а больше надеяться мне было не на кого. Обременять просьбами о продуктах свою крестную, у меня совести не хватит. Конечно, я никому не стала об этом говорить. Я была красивая, ухоженная, дорого одета. Пусть думают, что я в шоколаде, а там видно будет. Если сложится так ситуация, буду ехать на баланде. И точка. Заодно и курить брошу. Тоже плюс. Я думала об этом, а сама, посматривая на обитательниц хаты, видела, что оказывается некоторые из них, ради сытого желудка, готовы на многое. Так я уже сутки наблюдала, что рядом с Лилей, когда у Лили возникала на то потребность, находилась дамочка с интересным прозвищем «Цыпочка». Позже я поняла, что это прозвище – производная от ее фамилии Цыпова. Однако на цыпочку эта дамочка походила мало. Своим внешним видом она напоминала ободранную кошку. Ей было 29 лет. Полная, невысокая, неопрятная. С дежурной лицемерной улыбкой и бегающими глазками. Когда Лиля хотела веселиться, Цыпа смеялась вместе с ней в независимости от своего настроения. Когда у Лили было плохое настроение, она орала на Цыпу, а та глупо улыбалась в ответ. Также Цыпа стирала Лилины вещи, накрывала для нее стол, убирала грязную посуду, в Лилино дежурство по хате, мыла за нее полы, и по желанию Лили пела грустные песни Тани Булановой. За все эти услуги Лиля кормила Цыпу продуктами, которые сумками носила ее небогатая мама. Лиля писала маме такие слезливые письма, словно она находилась в клинике для онкологических больных, а не в тюрьме под следствием за совершение тяжкого преступления. Бедная мама крутилась, как белка в колесе, воспитывая Лилиного сынишку, топя печку в частном доме и таская Лиле сумки с продуктивом каждую неделю. Материально было очень тяжело и мама, вопреки собственному сердцу стала любовницей обеспеченного мужчины, который уже более года добивался бедную женщину. Он был ей неприятен, но тут нужда заставила. Этот же мужчина нашел посредника, который занимался Лилиным уголовным делом и пытался, чтобы Лиля получила условный срок наказания. Мужчина уже заплатил за это триста тысяч рублей. Мама говорила Лиле, что не знает, как будет отдавать эти деньги, а Лиля засыпала маму письмами, состоявшими из двух частей. Первая – тоскливо-страдальческая. Вторая – список необходимых продуктов. Я не выдержала и сказала: -Лиля, ну зачем ты так маму напрягаешь? -Это моя мама. Мне лучше знать напрягается она или нет. Я лишь ухмыльнулась. Чтобы сделать передачку, нужно с тяжеленными сумками приехать на Централ к шести часам утра, занять очередь, а потом, возможно, после обеда, а порой только к вечеру у тебя, наконец, ее примут. Да еще нужно как-то умудриться сходить на работу, отвести и забрать маленького ребенка из садика, растопить дома печку, накормить все того же ребенка. Да еще на дворе мороз 35 градусов. Бедная мама. Ну, да хозяин – барин. Лиле виднее. Ее же мама.