9 января 2006 года

Дни в хате были похожи один на другой. Попить чай, постирать, выполнить гигиенические процедуры. Кто-то писал письма, кто-то читал, кто-то разговаривал друг с другом. Некоторые просто отворачивались ото всех или закрывались с головой одеялом и грустили. Под вечер начинались коллективные мероприятия, к которым мы подключали всех присутствующих. Играли в фанты, травили анекдоты, гадали на самодельных картах, рассказывали случаи из жизни. Также было популярно пение. Действительно, некоторые обладали хорошими голосами и, порой, пели так, что душа стонала, и слезы наворачивались на глаза. А иногда, во время всеобщего веселья, мне хотелось остановить это на секунду, запечатлеть на мгновение, как фотографию, и подписать: «Пир во время чумы». Да, да, потому что с одной стороны, каждая девушка находилась здесь за совершенное ею преступление, а с другой, каждая из присутствующих сходила в этих стенах с ума. Здесь наши души страдали, мучились, рвались на волю. Кого-то доводила до исступления тяжесть содеянного. Кто-то переживал за предстоящий суд. Кто-то страдал, что оказавшись в тюрьме, стал отрезанным ломтем от своей семьи. У каждого была своя боль. И каждая из нас очень сильно страдала, а в тюрьме, как ни в одном больше месте на свободе, все чувства обостряются. Как будто третье веко открывается. Ты заново у себя в душе проживаешь всю свою жизнь, анализируешь ее. Ты понимаешь то, что не смог понять на воле. Ты переоцениваешь ценности. Ты, действительно, понимаешь смысл жизни, и это понимание приходит к тебе через невероятные душевные страдания. Через это проходит каждый, кто попал сюда. Некоторые называют тюрьму «проклятым Богом местом». Другие утверждают, что человек пройдя тюрьму, очищается, и ему прощаются все его грехи. Я же думаю, что тюрьма, скорее Божье место, потому что не знаю другого места, где можно месяцами переосмысливать свою жизнь. Поэтому, оглядываясь во всеобщем веселье, я понимала, что все мы здесь находимся в режиме ожидания. Все мы – прохожие в судьбах друг друга. Мы, как на вокзале, каждый ждет своего поезда, только направления у всех разные, и число лет в пути у нас тоже не совпадают. Поэтому пока мы ждем каждая своего поезда, почему бы не скоротать время песнями да шутками… Наша хата находилась на втором этаже женского корпуса. Ее окна выходили на хоз/двор, где мы могли видеть, как работают хоз/быки. Некоторые дамочки заводили с ними знакомства, переписывались, а те загоняли им(а в нашем случае попросту закидывали на решку с улицы) чай, сигареты, конфеты. Конечно, общение девочек с быками не было столь легким, потому что любые передвижения быков проходили под присмотром службы надзора, и даже если бык и мог как-нибудь выбрать минутку, чтобы одному подойти к окнам, то не было никакой вероятности, что его не сдадут операм другие хоз/быки. Поэтому порой получалось так, что сегодня он пообщался с девочкой, а назавтра ему приносят выговор с формулировкой «за общение с заключенной», с последующим этапированием быка в зону. Конечно, этапирование в зону – это был крайний вариант за такую незначительную провинность, хотя именно так отправляли неугодных или уже не нужных операм людей. В основном такого рода проступки было можно загладить двумя