способами. Первый – выдать операм какой-либо запрет: мульки (переписка между заключенными с важной информацией), наркотики, спиртное, наличные деньги, все то, что запрещено иметь в наличии как заключенным, так и хоз/быкам. Второй – подсдать кого-нибудь. Зная все это, хоз/быки все равно шли на контакт с заключенными женского пола. И многие, действительно, помогали своим пассиям в материальном (насущном) плане. Я смотрела, как работают хоз/быки. Они убирали снег. Накануне они перекидали огромную кучу снега с одного места на другое, а сегодня они эту же кучу перекидывали на то место, где она была вчера. Получалось, что им, согласно режима содержания, в это время было положено работать, а реальной работы не было. Поэтому дабы не нарушать распорядок, их обеспечили этой тупой работой. Работой ради работы. На улице было 35 градусов холода, а бедные мужики тупо кидали этот снег. Замерзшие, в тонюсеньких фуфаечках, кирзовых сапогах и немыслимых шапках из искусственного меха, они тряслись от холода и еще умудрялись при этом шутить и смеяться. Воистину русские люди способны на многое. Я увидела мужчину чуть за сорок. Он появился на улице лишь для того, чтобы покурить. Это тоже был осужденный, отбывающий наказание в отряде хозяйственного назначения. Но он кардинально отличался и своим внешним видом, и своим поведением от прочих хоз/быков. Он был одет не в замызганную безразмерную фуфайку, а в отлично пошитую по его фигуре телогрейку, которая была больше похожа на полупальто. Конечно мне, девочке выросшей в норковой шубе, с одной стороны было смешно браться за оценку его внешнего вида, но четко понимая и то, где я нахожусь, и то, что здесь немного иные, чем на воле критерии как внешнего вида, так и поведения, я выделила этого мужчину из числа других представителей сильного пола. Во всех исправительных учреждениях существует форма одежды для осужденных положенного образца, которую нельзя нарушать. Ведь если какая-то мелкая деталь не соответствует установленной форме, за это можно получить нарушение. Поэтому «нарушают» форму одежды только те, кто может себе это позволить. Помимо хорошей телаги, надетой на мужчину, на его голове красовалась новая цигейковая шапка. На ногах была вольная обувь и, что поражало больше всего, так это белый воротничок его водолазки, просто пощечина режиму содержания. Таким образом, этот мужчина не просто не входил в установленные рамки, а наплевал на форму одежды для осужденных. «Делает, значит может», - подумала я. Я знала этого человека! Вернее на тот момент мне показалось, что я знаю его. Десять лет назад. Мне восемнадцать лет. Мы с подругами собираемся на дискотеку. Стоим у подъезда и ждем нашу подругу Иру. Подъезжает джип. Из него выходит представительный мужчина чуть за тридцать. -Кто это? – спрашиваю я у подружек. -Это Иркин сосед. Мужчина оставался стоять возле своего джипа. Через минуту из подъезда вышла его жена, милая женщина, примерно его возраста. Следом выбежал сынишка лет восьми, а через минуту, видимо, бабушка вывела на улицу маленькую кудрявую девочку лет трех. Я обратила особое внимание на эту крошечку. Это был сам ангел. Маленький, кудрявенький, с личиком перепачканным шоколадом… Маленький ангелочек… Этот эпизод, как вспышка, промелькнул в моей памяти. -Как этот мужчина похож на моего соседа, - сказала я девочкам.