так, о чем сухо свидетельствовали материалы уголовного дела. Вместо кнопки тревожной сигнализации магазин охранял пожилой военный в отставке. В его обязанности входило, в часы работы магазина, сидеть на стуле, как деревянному истукану. Просто сидеть в качестве украшения. И все! Ни оружия, ни каких-либо средств защиты у него не было. На ночь магазин закрывался на замок и сдавался под ответственность наемной охраны, которая охраняла все офисные помещения, находящиеся в этом здании, к числу которых относилась и территория ювелирного магазина. Преступники хоть и не были семи пядей во лбу, но прекрасно понимали, что после закрытия магазина лезть туда глупо. Охрана хоть и наемная, хоть и охраняет множество офисных помещений, но может их заметить и остановить. Поэтому решили действовать нагло, дерзко и при свете дня. Наташа и ее сообщники ворвались в помещение магазина, выбрав момент, когда там не было покупателей. Ее любовник подставил нож к горлу пожилого охранника, она сама подставила нож к горлу продавщицы. А третий их сообщник сгреб все имеющиеся в наличии золотые изделия в полиэтиленовый пакет. Далее они привязали продавщицу и охранника друг к другу, засунули им кляпы в рот и преспокойненько покинули ювелирный магазин с золотыми изделиями на сумму два миллиона рублей. Ушли, добрались до дома и нет, чтобы уехать из города, пустились в пьянку. Продали увесистое колечко и забухали. Начинали банкет у себя дома. Потом потянуло на подвиги, и они пошли в гости, где тоже было застолье. Наташу с товарищами встретили на «Ура!». Еще бы, у них были деньги. Там же в новой компании они рассказали о том, какое дело сегодня провернули, а через десять минут после их рассказа в квартиру нагрянули сотрудники милиции, потому что кто-то из слушавших их бравый рассказ, тут же схватился за трубку и позвонил в милицию. Наташу и ее сообщников взяли пьяненькими и доставили в РОВД. Единственным плюсом для них в этом дурацком задержании было то, что они не успели продать все золото. Вернув все, за исключением одного колечка, они могли рассчитывать хоть на какое-то снисхождение при определении судом размера наказания за содеянное ими. Я смотрела на Наташу и поражалась. Это человек, который ходит, вжав голову в плечи, и боится собственной тени, но именно она держала нож у горла продавца и орала: «Молчать, не двигаться!». В голове не укладывалось. Как я ни старалась, я не могла представить ее в этой роли. Действительно, внешность бывает обманчивой, а в тихом омуте черти водятся. А Наташа, видимо, страшный человек. Уж насколько я, порой, наглая и агрессивная, но я бы не смогла пойти на такое. Болезнь понемногу отступала. Начал восстанавливаться сон. Каждый день я спала на десять минут больше. Хотя физически и было немного полегче, но слабость, постоянная слабость и бессонница раздражали. Я задремала, а проснувшись, увидела такую картину: Лилька сидела на нарах у Юли и что-то ей нашептывала. Юля внимательно слушала. Лилька говорила и изредка поглядывала на меня, из чего я сделала вывод, что речь идет обо мне. Их беседа продолжалась минут десять. После этого Юля одна уселась у окна и закурила. Я ничего не предпринимала. Ожидала. Юля покурила, поискала глазами меня. Я смотрела на нее и ждала, что она скажет. -Пойдем, поговорим. -Иди сюда, - ответила я. Юля присела на мои нары. Вздохнула. Хотела что-то сказать, но почему-то молчала. -Говори, Юля, - я слушаю тебя внимательно.