домой в аварию. Один из пассажиров погиб на месте. Двое других получили увечья и стали инвалидами. Виновником столкновения оказался пьяный деревенский тракторист, не получивший даже царапины. После этого случая Боярчук дал себе зарок не снимать никогда шнурок с руки. Помнил слова шамана: «Снимешь шнурок- оберег, дистанция беды быстро сократиться и назад дороги у неё уже не будет…» Михаил Михайлович увлёкшись воспоминаниями, инстинктивно пощупал запястье правой руки. Затем зажёг ещё одну сигарету и переключил сознание на поиск ошибки математической формулы. Без неё, проклятой, отчёт застопоривался. Его раздумья прервали громкие голоса двух охранников. Они сидели на крыльце второго входа флигеля, который не использовался. Они не видели Боярчука и поэтому лениво переговаривались о судьбе охраняемых геологов. Эти двое были европейцами, когда как внешние подходы к ранчо охраняли зулуссы. Боярчук подумал, что охранники просто зубоскалили от безделья. На ранчо, кроме геологов, этих двоих и повара никого больше не было. Хозяин уехал по делам, а с ним и вся свита, которую они видели через окна лаборатории. У охранников настроение было весёлое. Они перекинулись малозначительными фразами о скором времяпрепровождении в городском баре. До города, кстати, было не близко. Целых три часа по грунтовой дороге. Это выяснилось из разговора. Не говорили охранники также название города. Он не знал даже страны, куда надо полагать, их привезли сонными на самолёте. А вот транквилизаторы попали очень и очень простым способом. Традиционные сто граммов за удачное окончание экспедиции в компании коллег, заказчика, их партнёров. И всё. Кто, где и когда подменил водку, теперь не столь важно. Пришли они в себя уже здесь, на ранчо. Эти конспиративные игры Боярчуку более-менее понятны. То, что они нашли на Кавказе, в закирском ущелье, не нуждалось в огласке. А за работу им заплатили неплохие деньги. В институт, по словам хозяина ранчо, перечислены также сногсшибательные суммы. Не знал только Боярчук другого: руководство «получило заказ» на новые изыскания меди в одной из африканских стран, предоплату в полном объёме и «сообщение от самих геологов о прибытии на новое место выполнения заказа». Поэтому ближайшие три-четыре месяца их группу искать точно никто не будет. Высокий охранник, которого второй называл Грегом, сказал напарнику: -Тони, дружище, ты мне скажи внятно. Кого мы будем охранять, когда эти русские писаки закончат свою бумажную возню и исчезнут? Кого? Зулуссов? Или может быть повара? Готовит он прекрасно, но с ранчо его палкой не выгонишь и так, ему за его подвиги пожизненное заключение светит. В ответ послышался смачный зевок. -В смысле? -Ты, Тони, чего? Не выспался? Опять ходил черномазых баб трахать? Смотри, они за своих голодранок отрежут тебе яйца и сожрут всей деревней! Это же для дикарей деликатес- яйца белого человека,- Грег коротко и заливисто рассмеялся, довольный своим остроумием. - Я говорю, как только русские закончат писанину их скормят крокодилам. Таков приказ Саида. Наверное, они знают то, что знать им не положено. Я так думаю. Да хрен с ними, Тони, я в город хочу и побыстрее. Надоело торчать здесь среди крокодилов. Ответ поразил Боярчука наповал. -Не они первые, ни они последние пойдут на корм крокодилам. Всё равно им отсюда не выбраться. Не мы, так зулуссы прикончат. Саид только беспокоился, чтобы успели закончить свою бумажную волокиту, ведь они не привиты от малярии, а ты – крокодилы, крокодилы. О, глянь-ка, Грег, моя черномазая идёт, смотри, вроде зарёванная вся. Никак третья мировая